Подборка книг по тегу: "неожиданный финал"
Это история моей трудной жизни.
Я - владелица клуба, который предоставляет разного рода услуги. И все было хорошо, но кто-то убил брата, почти самого влиятельного человека города в стенах моего заведения. И с того момента моя и так не идеальная жизнь пошла под откос.
Я - владелица клуба, который предоставляет разного рода услуги. И все было хорошо, но кто-то убил брата, почти самого влиятельного человека города в стенах моего заведения. И с того момента моя и так не идеальная жизнь пошла под откос.
…Погруженная в воспоминания, я не заметила, как дошла до серого пятиэтажного здания отдела полиции. Поднимаюсь на второй этаж, ... Сегодня я наконец расскажу Максиму новость, которую держала в секрете почти неделю.
Подхожу к знакомой двери с табличкой «Старший оперуполномоченный М.В. Соломатин» ...
Странно, но дверь была приоткрыта. Максим всегда закрывал кабинет, даже если выходил на минуту – профессиональная привычка... Я осторожно постучала костяшками пальцев по дверному косяку.
Ответа не последовало.
– Максим? – негромко позвала я, приоткрывая дверь шире.
То, что я увидела, заставило меня застыть на пороге... Муж был в кабинете. Но не один. На его рабочем столе, среди разбросанных бумаг и папок, полулежала молодая блондинка. Максим наклонился над ней, его рубашка была расстегнута...
Подхожу к знакомой двери с табличкой «Старший оперуполномоченный М.В. Соломатин» ...
Странно, но дверь была приоткрыта. Максим всегда закрывал кабинет, даже если выходил на минуту – профессиональная привычка... Я осторожно постучала костяшками пальцев по дверному косяку.
Ответа не последовало.
– Максим? – негромко позвала я, приоткрывая дверь шире.
То, что я увидела, заставило меня застыть на пороге... Муж был в кабинете. Но не один. На его рабочем столе, среди разбросанных бумаг и папок, полулежала молодая блондинка. Максим наклонился над ней, его рубашка была расстегнута...
— Кирилл, я тебя прошу! Я на колени встану! Не забирай её, она без меня не заснёт!
Я рванулась к нему, но в дверях уже стояла Рита. Она упёрла руку в косяк, и я налетела на эту руку грудью. Вблизи у неё были очень ровные зубы и ни одной морщинки, даже когда она улыбалась.
— Он мой. Ты поняла, кухарка? Мой. А ты тут была по хозяйству.
— Уйди с дороги!
— И ребёнок будет мой. Я ей фамилию оставлю, не переживай.
Я толкнула её обеими руками, она качнулась на своих каблуках и ухватилась за стену. Я проскочила в детскую и вцепилась в сумку, в ремень, в его рукав. Алеся проснулась и закричала.
Я рванулась к нему, но в дверях уже стояла Рита. Она упёрла руку в косяк, и я налетела на эту руку грудью. Вблизи у неё были очень ровные зубы и ни одной морщинки, даже когда она улыбалась.
— Он мой. Ты поняла, кухарка? Мой. А ты тут была по хозяйству.
— Уйди с дороги!
— И ребёнок будет мой. Я ей фамилию оставлю, не переживай.
Я толкнула её обеими руками, она качнулась на своих каблуках и ухватилась за стену. Я проскочила в детскую и вцепилась в сумку, в ремень, в его рукав. Алеся проснулась и закричала.
Мой муж поставил меня перед фактом, что у него есть другая и решил забрать все, что мы совместно нажили. Опускать руки я не намерена. Я сама много лет увеличивала благосостояние нашей семьи. В день, когда он ушел, я поклялась себе, что он навсегда запомнит наш развод.
– Мерзавец. Ты так буднично решил это заявить?
– А как я должен был сказать это тебе? – заводится Сергей. – Надо было записаться у твоей секретарши на прием?
– Не надо ехидничать! – Мой голос срывается на крик.
– Не смей больше повышать на меня голос! – в тон мне отвечает гад. – Я устал жить с женщиной, которая вечно понукает и которой кроме работы ничего не надо.
– Мерзавец. Ты так буднично решил это заявить?
– А как я должен был сказать это тебе? – заводится Сергей. – Надо было записаться у твоей секретарши на прием?
– Не надо ехидничать! – Мой голос срывается на крик.
– Не смей больше повышать на меня голос! – в тон мне отвечает гад. – Я устал жить с женщиной, которая вечно понукает и которой кроме работы ничего не надо.
Мы встретились в поезде, когда я ехала на собственный девичник, и до последнего не знала, кто этот таинственный, но такой горячий незнакомец.
– Малышка, ты сводишь с ума, – рычит он, и сильные пальцы жестче сжимают талию. – Ты попала. Знаешь это?
– Да, – выдыхаю я.
Я утонула в темном омуте его глаз и позволила себе крышесносную ночь в его объятиях.
А на празднике мой жених знакомит меня со своим отцом, но я в шоке: Это тот самый порочный мужчина с поезда...
– Малышка, ты сводишь с ума, – рычит он, и сильные пальцы жестче сжимают талию. – Ты попала. Знаешь это?
– Да, – выдыхаю я.
Я утонула в темном омуте его глаз и позволила себе крышесносную ночь в его объятиях.
А на празднике мой жених знакомит меня со своим отцом, но я в шоке: Это тот самый порочный мужчина с поезда...
…Я почти физически ощущаю его присутствие за спиной. Интересно, смотрит ли он мне вслед? Замечает ли, как я на доли секунды замедляю шаг, словно давая ему возможность насладиться видом? Оценивает ли мою осанку, мою походку своим цепким взглядом человека, привыкшего замечать каждую деталь?
Пора заняться работой и выбросить из головы эти глупые мысли. В конце концов, мой начальник – последний мужчина на земле, с которым я могла бы... Хотя, украдкой бросая взгляд на его кабинет, где он стоит у окна – широкоплечий силуэт на фоне городского пейзажа – я уже не так в этом уверена.
Пора заняться работой и выбросить из головы эти глупые мысли. В конце концов, мой начальник – последний мужчина на земле, с которым я могла бы... Хотя, украдкой бросая взгляд на его кабинет, где он стоит у окна – широкоплечий силуэт на фоне городского пейзажа – я уже не так в этом уверена.
В Нью-Йорке, если вы стоите на углу Бродвея и Двадцать третьей улицы и смотрите на прохожих, вам может показаться, что все они знают, куда идут. Это ошибка.
Никто из них не знает. Это как с прогнозом погоды. Просто у одних есть зонтик, а у других — твёрдая уверенность, что дождя не будет.
Сэмюэль, клерк магазина «Бейли и сыновья», стоял за прилавком с лентами и смотрел на дочь хозяина.
Этель была удивительно хороша и так же недоступна.
Мистер Бейли прочил ей в мужья племянника богатого банкира.
Сэмюэль получал слишком маленькое жалованье, чтобы надеяться на чудо. Но он любил Этель и жил надеждой.
Никто из них не знает. Это как с прогнозом погоды. Просто у одних есть зонтик, а у других — твёрдая уверенность, что дождя не будет.
Сэмюэль, клерк магазина «Бейли и сыновья», стоял за прилавком с лентами и смотрел на дочь хозяина.
Этель была удивительно хороша и так же недоступна.
Мистер Бейли прочил ей в мужья племянника богатого банкира.
Сэмюэль получал слишком маленькое жалованье, чтобы надеяться на чудо. Но он любил Этель и жил надеждой.
Карина - дочь председателя. Когда её родители уезжают, Саид с братом похищают девушку, чтобы надавить на её отца и заставить подписать документы. Но всё пошло не по плану. Родители Карины не возвращаются, а Саид теперь не может вернуть её домой из соображений безопасности.
Ей приходится остаться у него в "гостях". А Саид сам себе не признаётся, что не хочет её никуда отпускать...
Ей приходится остаться у него в "гостях". А Саид сам себе не признаётся, что не хочет её никуда отпускать...
Финал цикла. История завершается.
Впервые за три года Глеб выспался. Мёртвая нога не разбудила его под утро, в груди ничего не скулит, и он ловит себя на том, что по этому поводу не чувствует ровно ничего.
Это не выздоровление. Это счёт, который ему выставили: он отдал последнее живое, что в нём оставалось, и стал наконец тем, кого из него двенадцать лет растили — пустым и очень сильным.
Земля уходит по суду, а вместе с землёй ломается ключ, ради которого его берегли. В доме сидит человек, который восемнадцать лет назад отпер ворота его убитым отцу и матери. За воротами — те, у кого не идёт пар изо рта, и правда про них хуже, чем всё, что он о них думал.
А под полом дышит Источник, и Дверь в старице открывают изнутри.
Он дойдёт. Он всегда доходит. Вопрос только в том, останется ли к концу этой дороги кто-нибудь, кто сумеет отличить его голос от чужого — и скажет ему «это ты», когда он сам уже не разберёт.
Впервые за три года Глеб выспался. Мёртвая нога не разбудила его под утро, в груди ничего не скулит, и он ловит себя на том, что по этому поводу не чувствует ровно ничего.
Это не выздоровление. Это счёт, который ему выставили: он отдал последнее живое, что в нём оставалось, и стал наконец тем, кого из него двенадцать лет растили — пустым и очень сильным.
Земля уходит по суду, а вместе с землёй ломается ключ, ради которого его берегли. В доме сидит человек, который восемнадцать лет назад отпер ворота его убитым отцу и матери. За воротами — те, у кого не идёт пар изо рта, и правда про них хуже, чем всё, что он о них думал.
А под полом дышит Источник, и Дверь в старице открывают изнутри.
Он дойдёт. Он всегда доходит. Вопрос только в том, останется ли к концу этой дороги кто-нибудь, кто сумеет отличить его голос от чужого — и скажет ему «это ты», когда он сам уже не разберёт.
Если предначертано выйти замуж за козла, то не стоит огорчаться. Поговорка «Любовь зла…» не про вас. Посмотрите на суженного более внимательно. Может, рога и копыта – это еще не самое страшное?
Выберите полку для книги